Ольга Брюс

Грешница-25 Алексей, царапая длинными грязными ногтями плечи Дарьи, приподнял её, пытаясь заставить посмотреть ему в глаза. Она должна видеть его и отвечать ему, обнимая руками за шею. Алексей знал, как это бывает. Часто, поздними вечерами бродя по деревне, он, крадучись, подбирался к окнам и заглядывал в дом через плохо задёрнутые шторы. Порой он не видел там ничего интересного: люди смотрели телевизор, кто-то читал, женщины вязали или занимались другим рукоделием.
Но иногда, особенно у одной молодой пары, происходило что-то необыкновенное и интересное. Не такое, как у его бесстыдной матери, которая никогда не стеснялась сыновей, встречаясь с очередным кавалером. Ненавистная пьянчужка всегда вызывала у него только отвращение.
Но эта женщина в комнате была другой. Как она вскидывала руки, как смотрела на мужа… Не в силах оторваться от происходящего, Алексей припадал к окну и замирал, не замечая, как из уголка приоткрытого рта вытекает струйка горячей липкой слюны…
Однажды женщина, случайно бросив взгляд на окно, увидела приплюснутое к стеклу лицо и страшно закричала от испуга. Её муж бросился на улицу, чтобы поймать того, кто подглядывал за ними, но Алексей чёрной тенью перемахнул через забор и скрылся в темноте. Только через несколько дней он решился снова заглянуть в знакомое окно, но едва подошёл к забору, его встретил громкий лай злобного пса. Хозяева стали спускать его с цепи на ночь и Алексею ничего не осталось, кроме как, ворча и ругаясь, убраться оттуда.
Потом он часто вспоминал то, что видел в чужой спальне, и дрожь, нараставшая в нём где-то внутри, каждый раз доводила его до исступления.
Но сегодня он уже не волновался от мучивших его воспоминаний. Теперь у него была своя женщина, которая останется с ним навсегда. Только почему она не хочет открыть глаза и посмотреть на него. Она должна сделать это!
Алексей снова принялся трясти Дарью. Он разорвал её рубашку в клочья и вдруг остановился, с интересом разглядывая свои руки, покрытые жёсткими волосами. На фоне белой кожи Дарьи они казались почти черными…
И этот её запах… Он сводил Алексея с ума, и сдерживаться у него больше не было сил.
– Смотри на меня! – зарычал Алексей, тряся Дарью, чтобы привести её в чувство. – Смотри на меня!!! Смотри!!!
Дарья открыла глаза, и Алексей закричал от радости, но вдруг прислушался к чему-то и отбросил девушку от себя.
– Иё-ошка!!! Иё-ошка!!!
– Саушка…
Алексей поднялся, быстро осмотрелся и, схватив какую-то тряпку, свернул его и сунул ей в рот. Потом, сняв со стены верёвку, крепко связал руки и ноги девушки.
А Саушка был уже совсем близко…
– Чего ты? – тяжело дыша, выскочил к нему Алексей.
Взмокший, растрёпанный, с диким взглядом, он был страшен как никогда, но Саушка при виде старшего брата расплылся в радостной улыбке:
– Иё-ошка… – прижался он к его плечу щекой. – Иё-ошка…
– Ну чего тебе? – в хриплом голосе Алексея не было ни раздражения, ни злости. Он совсем не сердился на брата, хоть тот и явился так не вовремя.
А Саушка достал из-за пазухи узелок и стал торопливо разворачивать его, весело поглядывая на брата. В чистенькой тряпочке он принёс ему четыре просфорочки, две булочки с повидлом и горсть дешёвеньких шоколадных конфет, подаяние, которое ему сегодня дала какая-то старушка.
Усевшись на ступеньку крыльца, братья поделили лакомство поровну и тут же съели всё до крошки. Вместо благодарности Алексей погладил брата по голове.
– Иё-ошка… – блаженно заулыбался Саушка, прижимаясь к брату и вдруг, заметив торчавший из его кармана красно-чёрный лоскут, вытащил его и засмеялся, так уж ему понравилась красивая тряпочка.
– Бери…– кивнул Алексей, довольный, что смог хоть чем-то угодить брату. – Нюхай…
Саушка прижал ткань к носу и снова засмеялся, но вдруг насторожился и повернулся к срубу: там, внутри, слышалась какая-то возня.
Алексей поднялся, опустил дверной засов, и потянул за собой Саушку:
– Пойдём! Я провожу…
Ещё несколько раз обернулся Саушка на странные звуки, но тут же забыл об этом. Он весело подпрыгивал, торопясь за широко шагающим братом и лепетал что-то непонятное на одному ему известном языке.

– Иди домой, – махнул рукой Алексей в сторону тропинки, которая вела к Ольховке.
– Иё-ошка… – ласково протянул Саушка, припадая к плечу брата.
– Ну, иди, иди, – погладил его по голове Алексей. – Я потом приду.
Саушка закивал головой и, бормоча что-то незатейливое себе под нос, поплёлся к дому по лесной тропинке.
Постояв ещё немного и дождавшись, когда Саушка пропадёт с глаз, Алексей метнулся к кустам и диким зверем помчался в хутор. Брат больше не сможет помешать ему завладеть той женщиной. А если придёт кто-то чужой, он просто убьёт его. Вот и всё!
***
Егор обследовал все окрестности, находившиеся между Ольховкой и Ольшанкой, но так и не нашёл следов пропавшей Дарьи. Он вернулся к брошенной на развилке между двумя деревнями Ниве и, сев на сиденье, устало откинулся на спинку и вытянул ноги.
Он осмотрел все места, где могла быть Дарья, значит, делать больше нечего и надо привлекать к розыскам участкового и какие-то поисковые группы. Но положенные по закону три дня ещё не прошли. Да и что ей делать в глубине леса? Там же самая настоящая глушь! Может быть, она всё-таки добралась как-то до города?
Голова Егора шла кругом от всех этих мыслей, но что произошло с девушкой, он понять так и не мог. Она пришла к нему домой поздно вечером и поговорила с Катериной, потом ушла… Но куда?! Он ведь почти сразу приступил к её поискам, объездил всю округу, а теперь и ближайшую окраину леса.
Чувствуя, как дремота наваливается на него, Егор прикрыл глаза. Спал он или нет, Егор так и не понял, но спохватился, услышав у своей открытой двери чей-то голос.
– А-а-а… Это ты, Саушка… – узнал он местного юродивого. – Что так поздно по лесу гуляешь? Волков не боишься?
Саушка изо всех сил затряс головой, а потом засмеялся и сунул под нос Егора красный лоскут, сопя и как бы показывая, что он должен понюхать его.
– Ну что ты… – Егор убрал от лица его руку, но вдруг крепко сжал запястье Саушки: – Погоди-ка! Откуда это у тебя?
Ему вспомнились язвительные слова Катерины: «Стоит, фифа городская, рубашечка модная, приталенная, в красную клетку. Джинсы в обтяжечку. Модель, да и только!»
Сердце Егора дрогнуло: лоскут в руке Саушки тоже был в красную клетку…
– Где ты взял его? – ласково спросил юродивого Егор, стараясь никак не выдать своего волнения.
– Иё-ошка! – похвастался Саушка и махнул рукой в ту сторону, откуда пришёл.
Егор достал обед, собранный ему Катериной, и протянул несчастному парню.
– Это тебе, Саушка! Иди домой и там поешь, ладно?
Саушка принял свёрток, как всегда радостно засмеялся, и, не забыв сунуть красивый лоскут в карман, продолжил свой путь. А Егор, взревев мотором и, выжимая из машины всё, на что она была способна, помчался в хутор Петровский, где, как он знал, неделями мог жить Алексей.
– Надо, надо было забираться глубже в лес! – ругал себя Егор. Но как он мог догадаться, что Дарья окажется там, так далеко от их деревень…
Дорога была узкой и местами почти полностью заросла порослью – молодыми деревцами и кустарниками с хлёсткими, колючими ветвями, которые, нещадно били по автомобилю, оставляя на кузове длинные царапины. Но вот петлявший между деревьями путь преградило упавшее дерево и Егор, выскочив из машины, бросился бежать к хутору, до которого оставалось ещё около километра. Воздух был прохладным и наполненным запахом сырой земли и гниющей листвы. Темнота опускалась на лес, делая его непроглядным, но Егор не останавливался, даже для того, чтобы перевести дыхание. И только у края поляны замер, прислушиваясь к тому, что происходило вокруг.
Егор осторожно приблизился к срубу и заглянул в окно, но ничего там не увидел. Тогда он подошёл к двери и толкнул её, обрадовавшись тому, что она не заперта. А в следующую минуту вскрикнул, подняв с пола разорванную рубашку Дарьи. Значит, она была здесь!
Но он опоздал. Алексей ушёл отсюда вместе с попавшей в его плен девушкой…

Через полчаса Грешницу завтрашнюю вам отправлю и достаточно. Голова отказывается соображать 🥱 Как вам истории, друзья? Есть то, что нравится больше всего? Поделитесь, пожалуйста, в комментариях 💞

Любовь - 11 — Мы уже говорили об этом, — ответила Ирма холодным тоном, не глядя в сторону Саши. —Может, для начала объясните, что за комедия с именем и всем остальным?
Саша вздохнул:
— Это не так просто. Хоть и не тяжело, если подумать.
— Готова подумать. Так что за история с именем и другими пунктами? — требовательно спросила Ирма. На мгновение Саша почувствовал себя студентом младшего курса, который боялся подобного тона преподавателей, и улыбнулся.
— На самом деле, ничего такого не было. Я был и остаюсь Александром Кузнецовым, российским гражданином. Просто после стажировки помог разобраться с рукописями позднего Возрождения… и мне дали зеленый свет на все научные изыски. Только я не планировал там надолго оставаться, потому что всё время думал о вас. Но планы, как известно, - одно, а реальность от них все-таки отличается.
Сделав короткую паузу, мужчина продолжил:
— Через месяц после окончания стажировки я попал в аварию. Не по моей вине.

Саша вспомнил время, когда только мечты о встрече с любимой держали его на плаву, не давая утонуть в пучине отчаяния и безнадеги. Спасло вмешательство куратора проекта, оплатившего медицинскую страховку и множество операций, которые помогли буквально заново собрать молодого специалиста по частям. Кроме того, тайную помощь оказала семья девушки, из-за которой и возникла авария. Саша был за рулем, и Ортанс, которая была ассистенткой руководителя проекта, начала заигрывать с ним. Она заглядывала молодому человеку в глаза, гладила то небритую щеку парня, то плечо.
— Ты мешаешь вести, не отвлекай меня, — ровным голосом сказал Александр, которого эта ситуация начала порядком нервировать. Он не привык к подобному поведению со стороны девушек, хотя в своё время немало повидал фокусов хотя бы от той же Наташи, бывшей однокурсницы.
Ортанс хихикнула и опустила руку на бедро водителя:
— Ты же русский, вы кремень, а не люди. Просто мне хочется понять, насколько ты устойчив…
Саша крепко сжал челюсти и жестко ответил:
— Тебе не кажется, что подобные развлечения не делают тебя лучше в моих глазах?
— А что я такого сделала? — хитро улыбнулась девушка. — Ты ведь даже не смотришь на меня своими суровыми глазами…
Разговаривая, она протянула руку к рулю, провела пальчиками по предплечью парня и привстала, чтобы укусить его за ухо. Не ожидавший такого манёвра Саша резко дернул руль в сторону, машина вильнула. Ортанс истошно закричала. Что было потом, парень уже не помнил. Только резкую боль в затылке и левой руке.
Позже оказалось, что Ортанс не получила ни единой царапины, в то время как на Саше не было живого места. Девушку в состоянии шока забрала домой ее семья, парня отправили в больницу.
— С тех пор у меня и левая рука чуть короче правой. А я сам стал чуточку подобием киборга, — невесело усмехнулся Саша.
— Тогда почему представились как Алекс? — таким же непримиримым тоном спросила Ирма.
— Вы меня не узнали, хотя смотрели так, как будто сомневаетесь, кто перед вами. Вот я и решил, что ничего страшного не произойдет, если сделаю такой ход. Тем более, что я ни в чем не солгал.
Ирма коротко выдохнула:
— Чувствую себя полной дурой. Которую развели, как маленькую доверчивую девочку. И мне неприятно от этого ощущения, понимаете?
— Да. Я думал, что вы… притворялись, что не узнаёте меня, — признался Саша. — Но почему-то я чувствовал, что всё, что вы говорите, это всего лишь блеф. Что на самом деле…— он встал слишком близко к Ирме, — вы ко мне тоже неравнодушны.
— Вы себе льстите, — нервно усмехнулась Ирма и попыталась отодвинуться. — Я вам уже говорила – вы меня не привлекаете как мужчина. У меня нет склонности к молоденьким мальчикам, уясните, наконец. И это не шутка.
— Я уже не молоденький мальчик, — усмехнулся Саша. — И еще я вам должен за спасение моей жизни. Если бы вас не было на том перекрестке, я бы оказался на семейном захоронении.
— Что вы делали на том перекрестке так поздно? — строго спросила Ирма.
— Шел к вам, — спокойно ответил мужчина. — Узнал ваш адрес и хотел предложить прогуляться. Потому что знаю, что вы очень поздно ложитесь.
— Откуда? — сдвинула брови Ирма.

— Наблюдал. Времени было достаточно, чтобы узнать ваши привычки, — не смущаясь, сообщил Кузнецов.
— И что вы еще знаете?
— Вы живёте одна, — его взгляд был устремлен прямо в глаза Ирмы. — Вы ходите закупаться в супермаркет в квартале отсюда, потому что вам нравятся острые соусы их собственного производства. Вы никогда не покупаете себе цветы или украшения. Вы помогаете соседке с нижнего этажа, потому что у нее больные ноги, и она не может сходить в аптеку или магазин. А ещё вы делаете у неё уборку и помогаете её внуку со сломанной ногой с математикой и английским.
— Довольно, — резко ответила Ирма. — У вас прямо целое досье на меня. Знаете, Саша, я очень рада, что вашей жизни больше ничего не угрожает, но…
— Самое странное в истории с наездом на переходе знаете что? — зловеще усмехнулся бывший студент.
— И что же? — Ирме стало не по себе.
— За рулем был ваш бывший муж. Константин. Который три месяца назад заявился сюда.

Ирма почувствовала, что ей стало нечем дышать. Перед глазами встало перекошенное от ярости лицо бывшего мужа, который угрожал ей расправой. А Ирма была уверена, что Костя слишком труслив, чтобы причинить ей вред. Видимо, он решил начать действовать издалека.
— Его нашли? — деревянным голосом спросила Ирма. Александр с сожалением покачал головой.
— В процессе. Говорят, это вопрос пары дней, хотя уже столько времени прошло. Кстати, у вас здесь есть родственники?
— Кажется, сюда собирался переезжать мой двоюродный брат, Антон, — нерешительно ответила Ирма. — А что?
— Ничего. Просто хочу понять, есть ли кому за вас вступиться, — голос Саши звучал мрачно.
Ирма отмахнулась:
— Ничего мне Костик не сделает, он для этого слишком уж труслив.
— Вам следует быть осторожной, — не согласился Саша.
— Благодарю за заботу, но, кажется, вам пора уходить. Я устала и хочу отдохнуть, — Ирма стояла у распахнутой настежь двери. Видя, как мужчина неловко дернул левым плечом, девушка сообразила:
— Стоп! Кто меня занес в квартиру? Вы?
— Сейчас я бы при всем желании не смог этого сделать, — серьёзно ответил Саша. —Знакомые помогли. Но вы правы, вам нужно отдохнуть. До встречи, Ирма… Эдуардовна.
— Хм…— хмыкнула Ирма и закрыла дверь.

Она сидела на диване, глядя перед собой ничего не видящими глазами. Как же всё порой причудливо складывается. Как она могла не узнать человека, который пожирал ее глазами пять лет обучения? Того, который робко пытался намекать на свои чувства, кто неуклюже ухаживал и забавно ревновал, не решаясь высказывать свое недовольство?
— Глаза разуй, глупышка, — вяло посоветовала себе Ирма. — У тебе несомненный дар все-таки есть. Даже два. Появляться не в том месте и не в то время. Портить собственную жизнь и жизнь других.
За окном стемнело. Ирма легла спать в гостиной на диване, не обращая внимания на включенную люстру…
***
Через несколько дней в воскресенье Ирму разбудил громкий звонок в дверь. Зевая и потягиваясь, девушка прошла в прихожую и недовольно спросила:
— Кто там?
— Сестрица, имей совесть. Сейчас первый час, — возмущенно отозвался молодой мужской голос. — И мне очень нужно с тобой поговорить, это вопрос жизни и с…
— Всё, Тоха, я тебя поняла. Открываю, только не устраивай здесь драм, — открыла дверь и строго посмотрела на Антона. Тот успел принять бодрый вид и широко заулыбался:
— Привет, сколько лет, сколько зим! Выглядишь просто роскошно, говорю тебе как профессионал.
— Откуда ты знаешь, где я живу? — холодно спросила Ирма. Антон улыбнулся, хотя по его виду можно было предположить, что всего лишь создает видимость. Как обычно.
— Так не на Луне же живем, — голос был прямо медовый. — Я могу все-таки войти или продолжим родственный трёп на лестнице, к радости всех соседей?

Ирме не оставалось ничего другого, как позволить родственнику войти. Антон мало изменился за прошедшие годы, что они не виделись.
— А ты ничего устроилась, как я смотрю, — завистливым тоном проговорил Антон, оглядываясь по сторонам. Обстановка произвела на него приятное впечатление. — Не то, что я. Видела бы, какую халупу мне подсунули по договору аренды, да только выбирать не приходилось, вот и живу, почти как бомж.
— То есть за право проживать в картонной коробке ты еще и аренду платишь? — ровным тоном спросила Ирма.
Антон зыркнул на девушку рассерженным взглядом, но моментально присмирел. Потому что Ирма была единственным человеком, который мог ему помочь с решением одной деликатной проблемы.

7 дней- 6 — Мира, вставай! Утро стучится в окно!
Я вздрогнула и открыла глаза. Я так и уснула вчера, свернувшись калачиком на диване в гостиной.
Кто-то заботливо накрыл меня ночью тяжёлым шерстяным пледом. Этот «кто-то», похоже, и будил меня сейчас, настойчиво возвращая в реальность.
Я почувствовала, что над моей головой кто-то нависал. Медленно обернулась и увидела Макса.
Он стоял у зеркала и неторопливо застёгивал пуговицы на своей белоснежной рубашке.
— Поднимайся, лежебока, завтрак ждёт тебя на кухне, — сказал он так нежно и ласково, что хотелось тут же обнять его, но он уже уходил на кухню.
Я глубоко вздохнула, стряхивая с себя остатки сна. Тело казалось тяжёлым, словно налитым свинцом. Я поднялась с дивана, нащупала босыми ногами свои пушистые тапочки с заячьими ушками и побрела в кухню.
Там уже кипела жизнь. Дети сидели за столом и уплетали за обе щеки яичницу, которую для них приготовил Макс.
«Привыкают жить без меня», — пронеслась в голове колючая мысль. Я сделала над собой усилие и выдавила подобие улыбки.
— Всем доброе утро, — прохрипела я.
— О, мама проснулась! — радостно крикнул Кирилл, размахивая вилкой. — Папа сделал супер-яичницу!
— Ты вчера так сладко спала, что я не стал тебя тревожить и переносить в спальню, — улыбнулся Макс, отправляя в рот очередной кусок глазуньи.
— Ты приехал поздно? — спросила я, подходя к детям.
Я погладила Диану по мягким волосам, а Кирю чмокнула в макушку.
— Да, задержался, — Макс сделал глоток кофе из своей любимой синей кружки. — Эти арабы, хоть и не пьют алкоголь, совершенно не спешат расходиться по домам после переговоров. Но самое главное, Мира, что мы очень близки к подписанию договора.
Я кивнула, хотя его слова доносились до меня словно сквозь слой ваты. Как всё это было важно здесь, внизу, и как бессмысленно там, куда мне предстояло вернуться. Я больше не задавала вопросов.
— Я пойду... приведу себя в порядок, — тихо сказала я и удалилась в ванную.
Под струями тёплой воды я долго стояла с закрытыми глазами. Вода смывала остатки ночного холода. Когда я, наконец, вышла, завернутая в махровый халат, дом уже гудел предстартовой суетой. Дети искали рюкзаки, Макс проверял документы в портфеле.
— Я сам завезу сегодня детей, — неожиданно предложил он.
— Ладно. Давай.
Раньше я бы обрадовалась такой новости — возможности поспать или спокойно выпить чаю. Но сейчас... сейчас я ценила каждый миг, проведённый с детьми. Но спорить не стала. Я видела, как Макс старается быть заботливым, как он пытается облегчить мою жизнь.
И вот входная дверь хлопнула. Я осталась одна. По плану я должна была собираться и спешить в офис, но ноги сами понесли меня обратно к дивану в гостиной. Я достала телефон и быстро написала Нике, своей коллеге и подруге: «Ник, привет. Возьму сегодня отгул, что-то неважно себя чувствую».
Ответ пришёл мгновенно: «Ок, Мир. Отдыхай. Ты и вправду в последнее время бледная как привидение. Пей чай с малиной!».
«Привидение», — я невесело усмехнулась. Ника даже не знала, как близка она к истине.
Я рассчитывала провести этот день в тишине, наедине со своими мыслями. Но тишина в этом доме никогда не длилась долго.
Зазвонил телефон. На экране высветилось слово: «Мама».
Я со вздохом взяла трубку.
— Привет, Мирусик! Как у тебя дела? — Голос мамы был полон энергии, которой мне сейчас так не хватало.
Мирусик! Если мама меня так называет, значит, ей от меня что-то нужно.
— Привет, мам. Всё нормально. Дети в школе, Макс на работе, — отвечала я, а сама думала: «Эх мама, если бы ты знала!».
— Слушай, дело есть. Подскочишь? — мама, как обычно, обошлась без долгих прелюдий. Она была у меня такая. Вся в делах, преимущественно своих, или в делах Давида, моего маленького братика.
Я посмотрела на свой диван, на уютный плед, в который собиралась зарыться с головой.
— Конечно, мам. Скоро буду, — ответила я, понимая, что выбора нет.
— Вот и славно! Жду! — бодро бросила она и отключилась.
Я отложила телефон. Все мои мечты полежать дома и погрустить в тишине растворились в душном воздухе гостиной.

Я быстро собралась, и, уже взявшись за ручку двери, вдруг замерла. Рюкзак, брошенный ещё вчера на пуфик, подозрительно шевельнулся. Совсем забыла о своём невольном спутнике, который делил со мной тяготы земного существования последние несколько дней.
— Эй, Оникс, ты там живой? — негромко спросила я, осторожно похлопывая по плотной стенке рюкзака.
Из глубины сумки послышалось ворчливое сопение, а затем наружу высунулся кончик крошечного носа.
— Живой, живой, — раздался его скрипучий голос.
Я виновато прикусила губу.
— Прости, я только сейчас подумала: я же тебя ни разу не покормила за всё это время. И ты, главное, сам не просишь.
— Глупая смертная... Херувимы не едят земную пищу. Или ты хочешь, чтобы я испортил твою сумку продуктами жизнедеятельности?
— Порть, не жалко. Я этой сумкой всё равно не буду пользоваться.
— Вот уж! Я же не варвар какой-нибудь, чтобы гадить в собственном жилище, пусть и временном. А ты чего дома-то сидишь? Уже нашла себе замену на земле?
— Нет, Оникс. Тут такое дело. Мама позвонила, просит срочно приехать. Слушай, а ты, может, дома останешься?
— Ещё чего! Я, может, мечтал познакомиться с твоей мамой.
— Тебе-то это зачем?
— Не задавай лишних вопросов, — отрезал херувим. — Просто вези меня к твоей маме. И постарайся не слишком сильно трясти рюкзак на поворотах.
Я только пожала плечами. Спорить с херувимом — занятие бесполезное и энергозатратное, а сил у меня и так оставалось в обрез. Я закинула рюкзак на плечи и вышла к машине.
Приехав к маме, я обнаружила её во дворе дома. Она уже ждала меня. Выглядела как всегда — безупречно и в то же время слегка встревоженно. Её лицо, тронутое сетью мелких морщинок, выражало высшую степень нетерпения.
— Привет, Мирусик! — воскликнула она, едва я припарковалась. — Наконец-то! Нужно съездить в одно место, очень важное.
— Привет, мам. Ну ладно. Как скажешь. Куда едем?
Мама грациозно опустилась на пассажирское сиденье. Мы поехали. Я вела машину молча, слушая лишь тихое сопение Оникса за спиной. Рюкзак я поставила на заднее сиденье, и теперь из него периодически доносилось едва слышное бормотание.
— Припаркуйся где-нибудь здесь! — скомандовала мама, когда мы приехали на указанное ею место. Я нашла свободное место между огромным черным внедорожником и ярко-красным седаном.
— Подожди меня в машине, — бросила мама, уже открывая дверцу. — Я быстро. Не скучай!
Она вышла, и подошла к массивному зданию из тёмного камня и скрылась за дверью, над которой висела вывеска: «Юридическая контора «Циркон»».
Я откинулась на сиденье и закрыла глаза, чувствуя, как наваливается усталость.
— Ну вот, приехали, — раздался вдруг ехидный голос Оникса, голова которого торчала из сумки, а маленькие светящиеся глазки смотрели в окно автомобиля.
— Куда приехали? — не поняла я.
— Она пришла сюда, чтобы оставить тебя без наследства.
Я почувствовала, как внутри пробежал неприятный холодок.
— Оникс, что ты несёшь?
(завтра)