Самый цимес

Детская сказка о Женихе-медведе

Жил-был один богач. Всего у него было в достатке: магазинов, домов, денег. Не было только одного — детей. И вот поехал он однажды к цадику и стал просить, чтобы вымолил цадик у Бога для него хотя бы одного ребенка. Сказал ему цадик:

— Поезжай домой, через год жена родит тебе сына, но смотри, чтобы во главе стола на пиру в честь обрезания сидел бедняк.

Так и случилось. Через год жена богача родила, но про свое обещание богач позабыл. И вот во главе стола усадили одних богачей. Вдруг заходит в дом какой-то бедняк (а этим бедняком был сам Илья-пророк), усаживают его около дверей. Говорит бедняк:

— Не хочу сидеть у дверей, хочу сидеть во главе стола. Но богач только посмеялся его словам. Тогда бедняк попросил Роженицу усадить его во главе стола, но и она посмеялась над ним. Тут незнакомец покинул пир, но, уходя, написал на двери мелом: » Раcти, Береле». Сколько потом ни терли, ни скребли и ни смывали эту надпись — ничего не помогло.

Стал ребенок расти, и видят родители, что постепенно все его тело зарастает волосом, что чем дальше, тем больше превращается их сын в медвежонка. Тут только вспомнили они надпись, что когда-то оставил на двери бедняк — «Расти, Береле».

Едва ребенку исполнилось десять лет, он убежал в лес. Прошло три года. Пришел срок бармицвы. Вдруг в доме богач появился медведь и оставил записку, чтоб купили ему тфилин. Снова богач поехал к цадику и спросил:

— Ребе, посоветуйте, как мне быть?

Велел ему цадик исполнять все просьбы сына-медведя.

Прошло пять лет. Вдруг в доме богача снова появился сын — медведь и снова оставил записку, а в записке сказано, что по закону юноше в восемнадцать лет надлежит жениться и поэтому сын-медведь требует, чтоб его женили.

Снова поехал богач к цадику: дескать, беда, ребе, посоветуйте, как быть!

Сказал цадик богачу так:

— Поезжай в город, зайди в самую крайнюю хату, что на берегу реки, попросись на ночлег, ничему, что там увидишь, не удивляйся, там найдешь невесту для сына.

Поехал богач в город, нашел хату у реки и попросился на ночлег. Хозяин-бедняк говорит, дескать, очень я беден, нет у меня даже хлеба на ужин.

— Ничего, — отвечает богач, — позволь мне угостить тебя, — и ставит на стол мясо, рыбу, хлеб, вино.

Сели за стол. Заметил богач, что половину угощения хозяин уносит со стола, но виду не подает. После трапезы спрашивает богач у хозяина:

— Скажи, уважаемый, зачем и для кого ты унес пять тарелок с мясом и рыбой? Вздохнул хозяин:

— Есть у меня пять дочерей, но по бедности не могу я их ни одеть, ни обуть, вот и сидят они в дальней комнате, не в чем на люди показаться. Им-то и отнес я со стола мясо и рыбу.

Тогда богач послал купить платьев и, когда девушки оделись, зашел к ним и стал спрашивать, кто из них пойдет замуж за его сына-медведя. Четыре дочери отказались, но пятая, самая младшая, согласилась и уехала с богачом. Привез он девушку к себе в дом, усадил в отдельной комнате. Сидит она одна, вдруг отворилась дверь и входит медведь. Не успела девушка вскрикнуть от испуга, как медведь сбросил с себя шкуру и обернулся прекрасным юношей.

Рассказал он ей историю своего рождения и перерождения в медведя.

— Это, — говорит, — наказание за оскорбление, нанесенное моими отцом и матерью беднякам. Но теперь кончилось наказание, после женитьбы должен я оставить медвежье обличье снова принять образ человека. И это счастье принесла мне ты, моя дорогая невеста.

Сказал так жених-медведь и поцеловал свою суженую.

Через несколько дней сыграли свадьбу, и зажили молодые счастливо.

Эмигрировавшим с нами за кордон антисемитам

Мой дед играл в еврейской оперетте,
Отец – уже на русском языке,
А я из трижды проклятых поэтов,
Всегда в тоске и вовсе не аскет.
Я вижу сны, я думаю по-русски,
И очертя живу, и на авось,
А на дорогах полные нагрузки
Даю на газ. И дочка полуросс.
Но я – безродная космополитка,
Я принимаю мелочи всерьёз,
И у меня коварная улыбка,
Хитрющий взгляд, с горбинкой длинный нос.
Мы с вами пьём, палатки ставим рядом
И до утра горланим у костра,
На форму носа и в упор не глядя,
Была бы сущность юмора остра.
Но вдруг в разгар хоть мелочного спора,
Наступит неожиданный момент,
Когда под дых, поправши честность боя,
Бросают в ход последний аргумент:
Мол, ты – безродная космополитка:
Ты принимаешь шуточки всерьёз,
И у тебя не русская улыбка,
Не русский взгляд и не курносый нос.
К тому же, что не станет мир добрее,
Пока не справит тризну стёклам призм,
В какие смотрит на носы евреев:
Летален фокус - антисемитизм!
А я испанское танцую танго,
Люблю сасими, тамали, бифштекс.
Друзья – индус, голландец, мавританка,
Английский юмор плюс французский секс.
Да, я, безродная космополитка.
Мне стыдно, что приходится всерьёз
Вплетать в стихи еврейскую улыбку,
Еврейский взгляд... и… нет... не римский нос.

© Liliya Khaylis, 2005

Никогда Не Прощай Этих Людей — Мудрая Еврейская Притча, Которая Спасает Судьбы

Прощение принято считать добродетелью. Нас учат прощать с детства, говорить «ничего страшного», терпеть, понимать и снова давать шанс. Но что, если именно прощение разрушает твою жизнь? Что, если, прощая неправильных людей, ты теряешь себя, своё достоинство и внутренний покой?
В этом видео я рассказываю мудрую притчу от лица человека с большим жизненным опытом — еврея, прошедшего через предательство, боль, потери и тяжёлые решения. Это не история о мести и не призыв к жестокости. Это разговор о границах, самоуважении и настоящей еврейской мудрости, которая передаётся не в громких словах, а в тихих истинах.
Ты узнаешь:
— каких людей никогда нельзя прощать и почему
— чем отличается истинное прощение от слабости
— почему прощение без раскаяния разрушает судьбы
— как распознать манипуляторов и токсичных людей
— как применять эту мудрость в семье, дружбе и работе
— почему иногда уйти — это самый праведный поступок
Еврейская мудрость учит: не каждый, кто просит прощения, заслуживает его. Настоящее раскаяние видно не по словам, а по поступкам. Если человек не меняется — прощение становится разрешением продолжать причинять боль.
Это видео для тех, кто устал терпеть. Для тех, кто чувствует вину за то, что выбирает себя. Для тех, кто хочет жить с открытым сердцем, но крепкими границами.

Быть евреем
Мойша Хайлис
1930 - 2003
Я был евреем сорок девять лет,
И, ежели по совести признаться,
Я с завистью глядел частенько вслед
Сынам других – больших и малых наций.
Я не силач, не мастер по дзю-до,
И этот факт спас многих от увечий,
Я б стал физически калечить их за то,
Что я душой был ими искалечен.
За то, что я “в Ташкенте воевал”,
За то, что я “работал в магазине”,
За то, что “Иуда” я, “Христа распял”,
Что я не так, как надо, керосиню,
За то, что Мойша я, а по отцу –
Абрамович, что я Давида правнук,
Что я “на пасху делаю мацу
На крови ребятишек православных”,
За то, что “Горького я отравил”,
За то, что веру потерял я в завтра,
За то, что я “космополитом был”,
Потом за то, что “не был космонавтом”.
За то, что “Гитлер мало вас сжигал”,
За то, что “мы сюда вас не просили”,
За то, что я в Биробиджан попал,
За выкрик “Бей жидов – спасай Россию”.
За то, что я “француз, картавый рот”,
За то, что я “пархатый, горбоносый”,
За то, что есть еврейский анекдот,
И нет никак еврейского вопроса.
За то, что в институт я не попал,
Хотя прошли известные Алеши,
За то, что имя я, как мог, менял,
За штамп: “хоть он еврей, но он хороший”.
Но я не дрался, горл чужих не грыз,
Я лишь мечтал о невозможном с грустью:
О, если б был я чукча иль киргиз,
Грузин, эстонец или лучше – русский.
Евреем быть повсюду тяжело,
Тем более там, где у власти - бляди.
Когда глотаешь ненависть и ложь, -
То ненависть – твоё противоядье.
Мне лили оскорбления в лицо,
Порой случалось кое-что похлеще.
Встречал я много разных подлецов
И посреди мужчин, и среди женщин.
И даже дети с ними заодно.
Вот на площадке девочки играют
И, как таёжный гнус, в моё окно
Считалки раскалённые влетают:
“Сколько время?
Два еврея.
Третий – жид,
По веревочке бежит”.
И я, как грешник карами
Замучен наповал:
Когда, какой Макаренко
Им это излагал?
И чтоб я был спокоен,
Твердили иногда:
Ну, что это такое –
Сердиться за “жида”?
Жид – будет долго жить,
А еврей умрёт скорей.
Качают головой, недоумея,
За что всегда обижены евреи.
Но сквозь невинный детский этот бред
Иные проступают звуки:
Идут убийцы, сбоку пистолет,
И стонут жертвы, воздевая руки…
Я был евреем сорок девять лет,
И, если вам по совести признаться,
Я с завистью глядел частенько вслед
Сынам других – советских, братских наций.
Роняло время слёзы дней из глаз.
Мы в новом свете ныне оказались.
Пришла пора – моя мечта сбылась –
Теперь в других я вызываю зависть.
Теперь иной мечтою дорожу.
И, слава Богу, мне никто не страшен,
Because a I am not any more a Jew,
Because from now on I am a Russian.
02/1980