Знать и познавать

Его голос никогда не был мощным, но он звучал как металл, благодаря особому тембру, как тысяча динамиков. Не случайно впоследствии его первым номером записали в число командированных на главную стройку страны, только он мог «перекричать» Днепрогэс. Ему было чуть за 20. А в 19 лет... Он выдержал такой экзамен, который не под силу был и боевым командирам. Лично Сталин попросил прочитать его отчет. 4 часа Левитан читал доклад вождя народов в прямом эфире и... ни разу не запнулся, не остановился, не сбился с ритма. Сталин слушал эту запись лично, а потом поднял трубку... и в одночасье 19-летний провинциал, сын портного и домохозяйки, стал официальным голосом Страны Советов. Правда, потом его автобиографию подредактировали партийные боссы, и в графе «профессия отца» появилось слово «рабочий». Так было ближе к народу. Теперь он не только читал новости и вечерние передачи звукозаписи, он был объявлен государственным человеком. Его голос принадлежал всей стране. 22 июня 1941 года, 9 раз, через каждый час, Левитан читал текст в прямом эфире: «...враг будет разбит! Победа будет за нами!» Его голос звучал монументально и потому убедительно. Совсем по-другому, чем у министра иностранных дел Молотова, который первым обратился к нации по радио. Многим казалось, что за этим голосом скрывался человек зрелого возраста, исполинской силы и внешности. Нередко это приводило к казусам и смешным историям. Однажды Левитана остановил на улице фронтовик: — Я еще помню, как ваш папа читал все сводки информбюро... Какой голос, мороз по коже... — Как же, как же, подойдет, бывало, к микрофону и скажет: «От советского информбюро, — начал Левитан, — фронтовик опешил, а потом расплакался, сжимая руки диктора от волнения. Левитан много учился, он закончил московскую театральную школу, только его однокурсники мечтали о выходе на большую сцену, а он готовил себя к маленькому кабинету, где будет сидеть один. Его любили миллионы, но мало кто знал в лицо. Однажды подошел к диктору молодой постовой и расплылся в улыбке. — Узнал, — подумал Левитан. — Здесь не положено машину оставлять, — вежливо обратился милиционер, — переставьте свою машину вон туда, товарищ Ботвинник. «Говорит Москва» — без этой фразы невозможно представить жизнь до- и послевоенного поколения. И всем казалось, что Левитан — это всегда Кремль, всегда самое сердце страны. Это внушало населению моральную поддержку и вдохновение в тяжелые военные годы. Мало кто знал, что с 1941 по 1943 год в строжайшем секрете Левитан жил и работал в подвале старинного особняка в Свердловске. Информация для радиовыпусков поступала в студию по телефону, сигнал ретранслировался по всей стране, что не позволяло запеленговать головной радиоузел. Ему было предписано передвигаться только по «треугольнику»- студия, туалет, барак напротив, в котором он жил. Таким образом, Геббельс был лишен всякой возможности обнаружить голос, сравниваемый немцами с «залпами катюш». В 70-80-е годы Юрий Левитан уже не был так востребован как диктор, он много ездил по стране с выступлениями, встречался с ветеранами, колхозниками, интеллигенцией. У него слабела память, он стал путать даты и события, но... только не хронику тех лет, о которых он сообщал всей стране. Из его воспоминаний: «Однажды, на встрече... я воспроизвел весь текст и ту же самую интонацию, с которой читал информацию о победе на Курской дуге». Неизвестно, по какой причине его не взяли в артисты — может, очки-«велосипеды» помешали, говорят, что его окающий говор сильно рассмешил комиссию. Но он стал голосом эпохи. Глашатаем целой нации. Брендом страны. «Юрка-труба» — так дразнили его в детстве. Человек, которого знали все и не знал никто. 🐳 max.ru/the_discover

📢 Реклама в этом канале Разместить рекламу можно через платформу Telega.in. Это занимает несколько минут. Форматы и актуальные цены — по ссылке.

Вышел из поезда на Московском вокзале и вспомнил старую историю. Новенький "Сапсан", со скоростью сто девяносто километров в час, уже десять минут мчался в сторону Санкт-Петербурга. Я занял своё место у окна. Справа от меня и два следующих кресла оккупировала беспокойная семейка из трёх человек. Мамаша Кураж и её двое непосед среднего возраста. - Алёша, Юра, - громко обратилась к ним женщина, - сидите тихо, слушайте музыку, есть захотите, скажете, - велела она, откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза. Через пять минут пути сорванцы проголодались и стали просить мамашу устроить им пикник. Женщина радостно вздохнула, раскрыла сумку и достала несколько кастрюлек, туго перетянутых резинкой от рейтуз. Я интеллигентно кашлянул в окно, включил планшет и возмущённо зашёл в интернет. По вагону быстро стал распространяться запах салата и котлет. Я открыл свою страницу, сжал кулак и замахнулся на клавиатуру. О чём будет моя публикация? ... Женщина достала одноразовые тарелки... О культуре бытия в общественном месте? ... и стала сооружать многоэтажные обеды... О правилах хорошего тона? ... бородатые птенчики стали громко чирикать и сглатывать, заглушая шум железнодорожного состава... Об уважении к личному пространству? ...мамаша заполнила одну тарелку и передала Алёше, чтобы тот, по цепочке, передал Юрику. Алёша незаметно надкусил чужую котлету и протянул надруганное блюдо своему братику... О воспитании собственных детей? ... мамаша укомплектовала другую тарелку и поставила перед Алёшей... О чём ещё.. ... женщина наполнила третью тарелку, воткнула в котлету вилку и протянула мне: "Хватит ноздрями хлюпать, я же вижу - не жрамши, на вот лучше поешь и не вздумай перечить, до города ещё целых три часа". И тогда я понял о чём будет моя публикация. О том, что когда мы думаем, что лучше других, надо потерпеть и этой мыслью никого не тревожить. (с) Сергей Дединский 🐳 max.ru/the_discover

Когда вместо полотна и красок у тебя нож, хлеб, сыр и колбаса. Шедевры мировой живописи на бутербродах. 1. Винсент Ван Гог, «Автопортрет с отрезанным ухом и трубкой». 2. Леонардо да Винчи, «Витрувианский человек». 3. Эдвард Мунк, «Крик». 4. Сальвадор Дали, «Постоянство памяти». 5. Фрида Кало, «Автопортрет». 6. Винсент Ван Гог, «Звёздная ночь». 7. Пабло Пикассо, «Портрет Марии Терезы Вальтер».

Замшевые скороходы служили маме сто лет и три года. А на 104-й сапоги резко вышли из моды, потому что Наталь Санна завела себе новые. На распродаже! Маму там попутал бес. Он соблазнил верную жену и мать сапогами редкой породы: спереди у них был носок, а сзади – пятка! И что совсем удивительно – оба на молнии! Продавец сказал, что эту замшу пасли на Елисейских полях! Откликаются на «Пегас» и «Жужу». Абсолютный хит! Для девочек акция: два сапога по цене парохода. Не устоять! Дома Наталь Санна переобулась, вручила папе пакет с мусором и столетние боты. Сказала, чтобы выбросил! «Прямо на мусорку сапоги нести?! Или в музей?» – недоверчиво поинтересовался папа. Наталь Санна на всё решительно кивнула головой. «И даже не обнимешь их на прощание?» – продолжал удивляться мой родитель. Он знал, что с тех пор, как маменька отрастила ноги до 38-го, скороходы стали членами семьи. Наталь Санна не ответила. Она сопела, переобуваясь, потом схватила сумочку и выпорхнула из подъезда. Через пару кварталов многое стало ясно. Например, к мартовским сугробам новая замша оказалась не приучена. Сапоги бил озноб. Они скользили и роняли хозяйку на жёсткие тротуары. Потом бежали по собачьим «подснежникам», которыми усыпаны тающие снега русской глубинки. И, наконец, на трясущихся каблуках вернулись к родному дому. Оттуда Наталь Санна посмотрела на мусорку. Надеялась, что старые скороходы выскочат ей навстречу, прижмутся своими потёртыми голенищами, а потом наступит весна. Но нет. Не выскочили. И не наступила. Ночью маменьке не спалось. До трех часов Наталь Санна считала барашков на Елисейских полях. Выше всех прыгала какая-то овца в маминых реликтовых сапожках. Мама целилась в неё из ружья. А на коврике у входа спали Пегас и Жужа. Всем своим видом они давали понять, что до июля на улицу не выйдут, хоть режьте. Солнце проснулось, а мамино настроение нет. Кофе сбежал. Тосты сгорели. Наталь Санна всхлипнула, выдавая себя за кухонной занавеской. «Знаешь, – сказала она папе. И где-то на подоконнике завял от тоски фикус. – Я совершила ошибку! Непоправимую». «Знаю, – ответил папа, не отрываясь от утренних новостей. – Они в гараже». На кухне повисла священная тишина. Так сильно Наталь Санна не любила супруга даже в день свадьбы. А потом, разумеется, наступила весна. 104-я весна маминых скороходов. (с) Алёна Кривошеева

Была свидетелем забавного непонимания. У нас во дворе кто-то выкинул счёты. Они дня три валялись под деревом, а потом трое мальчишек (лет по 8-10) нашли их. Сели на лавочку около подъезда и давай обсуждать, что это такое. Слышно не особо хорошо было, но удалось уловить несколько вариантов. Сначала предположили, что это какой-то массажёр, но быстро откинули эту идею и решили, что на этом как-то можно ездить (по типу скейта). Когда поняли, что и эта идея так себе, пришли к выводу, что это какая-то игра. Самое забавное, что они быстро придумали к ней правила и начали играть. Даже иногда спорили, когда кто-то нарушал правила этой древней игры, которую им посчастливилось найти! Радует, что были рассуждения и заинтересованность, и найдено применение, иное, но вполне достойное.   (с) Ольга Касымова   Иллюстрация: Борис Кустодиев, «Купец» (фрагмент). 🐳 max.ru/the_discover

На задворках Вселенной находится один магазинчик. Вывески на магазине нет уже давно, её когда-то унесло космическим ураганом, а новую хозяин не стал прибивать, потому, что каждый местный житель и так знал, что магазин продаёт желания. Ассортимент магазина был огромен: здесь можно было купить практически всё.   Огромные яхты, квартиры, замужество, пост вице-президента корпорации, деньги, детей, любимую работу, большую грудь, победу в конкурсе, большие машины, футбольные клубы, власть, успех, колечки с бриллиантами и многое-многое другое. Не продавались только жизнь и смерть (этим занимался головной офис, который находился в другой Галактике).   Каждый пришедший в магазин (а есть ведь и такие желающие, которые ни разу не зашли в магазин, а оставались сидеть и желать) в первую очередь узнавал цену своего желания. Цены были разные.   Например, любимая работа стоила отказа от стабильности и предсказуемости, готовности самостоятельно планировать и структурировать свою жизнь, веры в собственные силы и разрешения себе работать там, где нравится, а не там где надо.   Власть стоила чуть больше: надо было отказаться от некоторых своих убеждений, уметь всему находить рациональное объяснение, уметь отказывать другим, знать себе цену (и она должна быть достаточно высокой), разрешать себе говорить «Я», заявлять о себе, несмотря на одобрение или неодобрение окружающих.   Некоторые цены казались странными: замужество можно было получить практически даром, а вот счастливая жизнь стоила дорого: персональная ответственность за собственное счастье, умение получать удовольствие от жизни, знание своих желаний, отказ от стремления соответствовать окружающим, небольшое чувство вины, умение ценить, то, что есть, разрешение себе быть счастливой, осознание собственной ценности и значимости, отказ от бонусов «жертвы», риск потерять некоторых друзей и знакомых.   Не каждый пришедший в магазин был готов сразу купить желание. Некоторые, увидев цену, сразу разворачивались и уходили. Другие долго стояли в задумчивости, пересчитывая наличность, и размышляя где бы достать ещё средств. Кто-то начинал жаловаться на слишком высокие цены и просил у хозяина скидку или спрашивал когда будет распродажа.   А были и такие, которые доставали из кармана свои сбережения и получали заветное желание, завёрнутое в красивую, шуршащую бумагу. На счастливчиков завистливо смотрели другие покупатели, перешептываясь между собой о том, что, наверное, хозяин магазина их знакомый и желание досталось им просто так, без всякого труда.   Хозяину магазина часто предлагали снизить цены, чтобы увеличить количество покупателей. Но он всегда отказывался, говоря, что от этого будет страдать качество желаний.   Когда у хозяина спрашивали, не боится ли он разориться, то он качал головой и отвечал, что во все времена будут находиться смельчаки, которые готовы рисковать, отказываться от привычной и предсказуемой жизни, способные поверить в себя и в свои желания, имеющие силы и средства для того, чтобы оплатить их исполнение.   P. S. На двери магазина висит объявление: «Если твоё желание не исполняется, значит, оно ещё не оплачено». 🐳 max.ru/the_discover

Умение красиво писать. Казалось бы, кому это сегодня нужно? Человек нажимает кнопки на клавиатуре, буковки печатаются сами. Красиво, просто, эффективно… Однако наблюдается такая грустная проблема, как дисграфия, т.е. трудность освоения грамотной письменной речи. Многие дети достаточно грамотно пишут тексты печатными буквами, но, переходя на письменные записи, делают много ошибок. Удивительно? Казалось бы, какая нам разница, печатный текст или письменный… Но разница есть, и она крайне важна. Русский печатный алфавит состоит из 29 элементов. Например, две вертикальные палочки и между ними прямая или наклонная поперечная перекладинка. Из этих элементов уже складываются различные буквы. Когда малыш начинает осваивать письмо печатными буквами, образуются 29 видов связей в его голове. Но письменные буквы сложнее, затейливее, витиеватей. И потому при освоении письменных букв включается 731 связь! Таким образом, детям, которые осваивают путь письма исключительно печатными буквами, крайне трудно усвоить число связей, мгновенно возрастающее при освоении письменных букв. Естественно, что у них заторможенная ассоциативность, которая с годами лишь усугубляется. Каллиграфия — это древнее искусство, и успех в нём определяется множеством факторов. Например, то, как ученик положил на стол свою тетрадь, формирует самого ребёнка. Ведь у каждого малыша тетрадка лежит по-разному. И если она лежит под меньшим, чем тридцать градусов, углом, то рука движется вниз, потому что напряжена группа мышц, которая обычно напрягается в ситуации страха. Если тетрадь лежит под большим углом, другое движение руки включает мышцы-разгибатели, а они напряжены, когда человек находится в агрессии. Как он будет держать карандаш — щепотью или выпячивая суставы? Это демонстрирует, какие мышцы руки напряжены, и многое может сказать о внутренних проблемах ребёнка. Жест, осанка, поза, положение рук и ног – всё, что неконтролируемо сознанием, является надёжными внешними показателями психического состояния человека. Обучаясь каллиграфии, ребёнок развивается в смысле «образа» и, что важно, учится контролировать взглядом движения руки. Если при этом у него получаются симметричные, красивые буквы, то это говорит о гармоничном развитии данного малыша. Именно поэтому каллиграфия значима не только для красоты письма, это один из проверенных и древних способов гармонизации личности. Не случайно, что традиционное искусство каллиграфии с таким уважением и старанием постигается в азиатских школах. Но у нас, в самодовольной «прогрессивной Европе», чистописание полностью отброшено, как «устаревшее и ненужное» явление.   Игорь Николаевич Гусев, «Заметки бывшего учителя».

Иногда садовник срезал мне несколько левкоев или махровых гвоздик. Я стеснялся везти их через голодную и озабоченную Москву и потому всегда заворачивал в бумагу очень тщательно и так хитро, чтобы нельзя было догадаться, что в пакете у меня цветы. Однажды в трамвае пакет надорвался. Я не заметил этого, пока пожилая женщина в белой косынке не спросила меня: – И где это вы сейчас достали такую прелесть? – Осторожнее их держите, – предупредила кондукторша, – а то затолкают вас и все цветы помнут. Знаете, какой у нас народ. – Кто это затолкает? – вызывающе спросил матрос с патронташем на поясе и тотчас же ощетинился на точильщика, пробиравшегося сквозь толпу пассажиров со своим точильным станком. – Куда лезешь! Видишь – цветы. Растяпа! – Гляди, какой чувствительный! – огрызнулся точильщик, но, видимо, только для того, чтобы соблюсти достоинство. – А еще флотский! – Ты на флотских не бросайся! А то недолго и глаза тебе протереть! – Господи, из-за цветов и то лаются! – вздохнула молодая женщина с грудным ребенком. – Мой муж, уж на что – серьезный, солидный, а принес мне в родильный дом черемуху, когда я родила вот этого, первенького. Кто-то судорожно дышал у меня за спиной, и я услышал шепот, такой тихий, что не сразу сообразил, откуда он идет. Я оглянулся. Позади меня стояла бледная девочка лет десяти в выцветшем розовом платье и умоляюще смотрела на меня круглыми серыми, как оловянные плошки, глазами. – Дяденька, – сказала она сипло и таинственно, – дайте цветочек! Ну, пожалуйста, дайте. Я дал ей махровую гвоздику. Под завистливый и возмущенный говор пассажиров девочка начала отчаянно продираться к задней площадке, выскочила на ходу из вагона и исчезла. – Совсем ошалела! – сказала кондукторша. – Дура ненормальная! Так каждый бы попросил цветок, если бы совесть ему позволяла. Я вынул из букета и подал кондукторше вторую гвоздику! Пожилая кондукторша покраснела до слез и опустила на цветок сияющие глаза. Тотчас несколько рук молча потянулись ко мне. Я раздал весь букет и вдруг увидел в обшарпанном вагоне трамвая столько блеска в глазах, приветливых улыбок, столько восхищения, сколько не встречал, кажется, никогда ни до этого случая, ни после. Как будто в грязный этот вагон ворвалось ослепительное солнце и принесло молодость всем этим утомленным и озабоченным людям. Мне желали счастья, здоровья, самой красивой невесты и еще невесть чего. Пожилой костлявый человек в поношенной черной куртке низко наклонил стриженую голову, открыл парусиновый портфель, бережно спрятал в него цветок, и мне показалось, что на засаленный портфель упала слеза. Я не мог этого выдержать и выскочил на ходу из трамвая. Я шел и все думал – какие, должно быть, горькие или счастливые воспоминания вызвал этот цветок у костлявого человека и как долго он скрывал в душе боль своей старости и своего молодого сердца, если не мог сдержаться и заплакал при всех. У каждого хранится на душе, как тонкий запах лип из Ноевского сада, память о проблеске счастья, заваленном потом житейским мусором. Константин Паустовский, "Повесть о жизни".   Художник: Борис Свешников, «Портрет К.Г. Паустовского». 🐳 max.ru/the_discover

Резиновые сапоги – важный символ весны. Резиновые – значит, всё, конец снегу, тяжёлой шубе и варежкам. Сапоги, в отличие от зимних ботинок, когда их доставали из коробки, всегда счастливо блестели, как будто предвкушая удовольствие. В них здорово заходить в лужу и продвигаться вглубь как можно дальше, пока грязная холодная жижа не начнёт колыхаться у самого краешка голенища. И весело, и страшно. Крохотной волны, даже морщинки на воде достаточно, чтобы она обрушилась внутрь сапога и захлюпала там, зачавкала, испортила настроение. Конечно, всегда находились умники, которые сначала лужу палкой измеряли, но гарантий никаких. Они делали опрометчивый шаг подальше и, скользнув на невидимом под грязной водой льду, с визгом проваливались. И тогда надо стремглав бежать домой сушиться: парить ноги и пить чай с малиной, когда весна – вот она, за окном. Евгения Двоскина, «А Саша выйдет?»