Написано жизнью

Пoмню, как моя свeкровь стрoго выговaривала своей вeсёлой вoсьмидесятилетней сестре за то, что та в три дня осyществила внезапно вспыхнувшую мeчту: поменяла унылый старый белый унитаз на неземной яркости и блecка - бирюзовый... Ну, типа, куда под старость лет эдакое баловство, мотовство, и непoтребство? Та не смутилась, и в ожидаемый стыд не впaла... Её ответу я стоя аплодирyю и eйчас: - Знаешь, Нина, даже если мне суждено будет ровно один раз посидеть на этом троне, я не стану думать, что покупка себя не оправдала! Она оправдала себя уже тогда, когда я от души веселилась в хозяйственном, где красавцы - консультанты показали мне брaзильский карнавал толчкoв! И я не собираюсь кoпить себе на смерть, потому что кто-нибудь, да закопает, а вот просрать свою жизнь, скопидомя, и сoблюдая все правила, можно и мимo унитаза... Поэтому - пошла в ж*пу! Нет, это не было грубо, дрyзья мои... Это было просто, понятно и дерзко... Жить, пока живётся... Исполнять жeлания - пока жeлается... Любить - пока любится... Вот так надо... А то тoшнит уже от целей, мотиваций, "лучших вeрсий из кoжи вылезших себя самих", тупых марафонов за единым для всех счастьем... Счастье - внутри... Там же, где и свобода... И только счастливые этой свободой люди понимают, что слишком серьёзно с этой жизнью нельзя! И как по мне, так лyчше встретить смерть на бирюзовoм унитазе, чем ждать её в обрeчённой аскeзе.

ко тебе лет? – Семь. – А где твоя мама? Денис опустил голову. – Не знаю, – прошептал он. – Ушла и не вернулась. Ильин вздохнул, сделал пометку в блокноте. – Когда ушла? Два дня назад, как я понял? – Да, – кивнул Денис. Сержант, стоявший чуть поодаль, подошел ближе и заглянул в лицо младенцу. – Девочка, – констатировал он. – Где документы? Свидетельство о рождении есть? Денис растерянно посмотрел на Олега. Тот покачал головой. – Я не знаю, есть ли у них документы. Мальчик сказал, что они жили на улице, адрес я записал. – Олег протянул листок с названием улицы, который успел занести в телефон. – Вот здесь. Ильин взял бумажку, прочитал и хмыкнул. – Общаги. Знаем этот адрес. – Он не договорил, но смысл был понятен. – Ладно. Сейчас мы их заберем в отделение. Там оформят все как надо. Свяжемся с органами опеки. Слова «органы опеки» прозвучали как приговор. Денис вскинул голову, и Олег увидел, как его глаза наполняются слезами. – Не надо в приют, – выдохнул мальчик. – Пожалуйста, не надо. Я не хочу в приют. Ильин поморщился. – Никто тебя в приют не отдает, – сказал он, но голос его прозвучал неуверенно. – Сначала разберемся. Может, мать найдется. А пока вы побудете в отделении, там тепло, накормят. – Я не пойду, – Денис вцепился в рукав куртки Олега с такой силой, что побелели пальцы. – Дяденька, вы же обещали. Олег посмотрел на Ильина. – Послушайте, может быть, есть другой вариант? Я могу пока побыть с ними. Подождать, пока найдется мать. Или съездить по адресу, узнать, что случилось. Ильин оторвался от блокнота, внимательно оглядел Олега – дорогой костюм, часы, ухоженный вид. – Вы кто им? Родственник? – Никто, – честно признался Олег. – Прохожий. Но я не могу их бросить. Мальчик напуган, девочка голодная. Если я сейчас отдам их в отделение, что дальше? – Дальше ими займутся специалисты, – сухо ответил Ильин. – У нас процедура. Если мать не объявится, детей определят в социальное учреждение. Временное, до выяснения обстоятельств. Или если найдутся родственники. – А если родственников нет? – спросил Олег, уже зная ответ. Ильин развел руками. – Закон есть закон. Вы же не думаете, что мы можем оставить детей с посторонним человеком на улице? Или отдать их вам просто так? Документы нужны, разрешение. Денис слушал этот разговор, и его лицо становилось все более испуганным. Алинка заворочалась во сне, зачмокала губами. – Я понимаю, – сказал Олег, стараясь говорить спокойно. – Но давайте хотя бы съездим по адресу. Узнаем, что с матерью. Может быть, она вернулась. Или соседи что-то знают. Ильин задумался. Он переглянулся с сержантом, который пожал плечами. – Ладно, – кивнул старший лейтенант. – Съездим. Вы с нами поедете? – он посмотрел на Олега. – Да, – ответил Олег без колебаний. Сержант открыл заднюю дверь служебной машины. Денис не двигался с места, продолжая сжимать рукав куртки Олега. – Пойдем, – тихо сказал Олег. – Я сяду с вами. Вместе поедем. Он взял Дениса за руку, помогая подняться. Мальчик, не выпуская сестру, осторожно встал. Олег помог ему устроиться на заднем сиденье, сам сел рядом. Денис прижался к нему, словно ища защиты. Ильин сел на переднее пассажирское, сержант за руль. Машина тронулась. Дорога до окраины заняла около получаса. Олег молчал, наблюдая, как за окном меняются лица города – от стеклянных высоток центра до обшарпанных хрущевок, а потом и вовсе до деревянных бараков и двухэтажных общежитий. Денис смотрел в окно настороженно, но молчал. Алинка спала, убаюканная мерным движением машины. Наконец сержант припарковался у длинного серого здания с облупившейся краской. Двор был заставлен старыми машинами, у подъезда стояла группа подозрительных молодых людей, которые при виде полицейской машины быстро рассеялись. – Это здесь? – спросил Ильин, оборачиваясь к Денису. Мальчик кивнул. Они вошли в темный подъезд, пахнущий сыростью и табаком. Денис уверенно повел их на второй этаж, к двери с ободранной обивкой. – Здесь, – сказал он тихо. Ильин постучал. Тишина. Постучал снова, гро

Сплю третий день. Болею. Из сна меня сейчас выдергивает звонок по телефону.... Я переполошилась спросонья, хватаю трубку, не глянув на номер: - Вы дали не правильный адрес или вас дома нет? - возмущается кто-то на другом конце трубки. - Вы кто, простите? - не понимаю я. - Я курьер. Я вам пакет везу от Н. Далее она диктует мой адрес. - Адрес правильный. Я дома. - Ну как дома? Ну вот я звоню - и никто не открывает! - чуть не плачет она. Я слышу, что она и правда звонит по домофону, но мой домофон молчит, значит, она звонит кому-то другому. - Девушка, вы не тот подъезд выбрали или дом. - Ну как не тот? - ноет курьер. - Ну вот же! Она еще раз диктует мой адрес. - Я не знаю, куда вы звоните, но не ко мне домой! Я тоже начинаю злиться. Ну, что там за дуреха? Звонит, главное, и на меня ругается! В наше время при навигаторах в каждом телефоне как можно адрес не найти? И вообще, заранее надо звонить, я дома только потому что болею, обычно дома в это время никого нет. Через 5 минут звонок в домофон. Нашла, видимо. У меня раскалывается голова. Я лохматая, в пижаме и халате, только градусника под мышкой не хватает, в тапках мужа (черт знает, где мои) тащусь к лифтовой двери. Выгляжу как чучелко на поле, ворон распугивать. Готова, что сейчас она мне выскажет что-то, а я - ей. И тут из лифта выходит худенькая, маленькая, насквозь простуженная девочка. Она замотана шарфом, но красные больные глаза и заложенный нос выдают ее с головой. Я понимаю, что она звонила просто от бессилия. На ручки хотела. Это мне плохо - и я могу себе позволить лежать. А ей тоже плохо, но она в метель болтается по городу - развозит больным теткам подарки. Видимо, ответственность. Или деньги очень нужны. Она протягивает мне пакет. Мне становится ее ужасно жаль. Я даже не представляю, как бы я сейчас, в своем состоянии, повезла бы куда-то заказ. - Температура у тебя, да? - спрашиваю я. - Не знаю, но знобит, да. - Сейчас, погоди секунду... - Я спешу. - Секунду!! Я ползу домой. Гостей принимать я точно не буду сейчас, но просто захлопнуть дверь - тоже бесчеловечно. Я беру термокружку с надписью "Дадобро" (это мне на прошлый новый год друзья из фонда подарили) и наливаю туда горячего чая с лимоном из своего термоса. Потом хватаю имбирного поросеночка и упаковку парацетомола. - На, держи "подарочек", - протягиваю я девочке. - Тебе сейчас надо. Горячий чай, сладкое печенье и жаропонижающее - это почти счастье в нашем состоянии. - Ой, а как я вам потом кружку верну? Опять сюда тащиться? - Не, - я смеюсь. - Не тащись. Просто пей и выздоравливай. Видишь написано: "Да! добро"? Вот. Это подарок. - Просто так? Спасибо, - улыбается девочка. - Если честно, мне кажется, я почти умираю. А у меня еще два адреса. - Может, такси тебе взять? - Не. Спасибо. Там такие пробки, а мне сегодня надо успеть до 17... Девочка делает глоток из термокружки и растягивается в блаженной улыбке. У нее даже щеки розовеют сразу. - Боже, с лимоооооном... - На здоровье, подруга. Выздоравливай. Я ползу обратно в постель. По пути открываю подарок от заказчика. Имбирный пряник с логотипом их компании и ... термокружка. Мне становится смешно. Бумеранги добра, они повсюду. Просто скажи добру ДА! Ольга Савельева

Поехала плакать — Не знаешь, Инка так до сих пор замуж и не вышла? Мы сидели на скамейке возле детской площадки, и пили кофе из картонных стаканчиков. Когда-то учились вместе, а сейчас встретились на пять минут по делам и теперь перекидывались дежурными фразами. Инна была нашей общей знакомой. Я знала, что они всегда друг к дружке не ровно дышали. Впрочем, это было давно. Поскольку ее квартира в этом же жилом комплексе, неудивительно, что мы ее увидели, выходящей из подъезда. Легкая и красивая, в ярком, модном пальтишке, она сбежала по ступеням, и каблучки зацокали по плитам мостовой. — Не знаю, — улыбнулась я. – Вроде бы, нет. Я знала, что в прошлом месяце она летала в Дубаи с одним импозантным молодым человеком. Но не выдавать же женских секретов. Тем более, сильно обжегшись в молодости, она теперь не спешила в новый водоворот серьезных отношений. Такими женщинами можно только восхищаться. Не стала цепляться за неверного мужа, не побоялась остаться одна с ребенком и воспитала чудесного сына. Одна с нуля раскрутилась с крошечного подвальчика возле дома до сети столичных кофеен. И выглядит всегда на миллион. В жизни не скажешь, что у нее взрослый сын. И уж тем более не предположишь, что она – ровесница моему помятому собеседнику в потертых кроссовках и с пятном на куртке. — А ты все делаешь вид, что тебе все равно? – подмигиваю ему. — Да не то, что бы… Просто ты представляешь, сколько нужно денег, чтобы ее содержать? Она ж на бензин только какие бабки спускает… — мы смотрели, как Инна что-то складывала в багажнике своего новенького кроссовера. «На метро, конечно, дешевле», — очень хотелось сказать ему в ответ, но я еще пыталась быть доброжелательной. — Я думаю, если она на машину заработала, то и на бензин тоже, как-нибудь… — Заработала, — хмыкнул он. – Я бы тоже так заработал. Да, боюсь, у меня не получится. Ротовой аппарат другой. Машина, шмотки, салоны там всякие ваши женские. А еще сын у нее – тоже нахлебник. «Спокойно, Ипполит, держи себя в руках», — говорила я себе, но получалось плохо. — Слушай, чего ты такой… Гадостей столько наговорил! «Нахлебник»… «Ротовой аппарат»… Да она ж только выглядит тропической бабочкой. А на самом деле пашет и днями и ночами. И сына, между прочим, в Варшаве учит. Не стыдно тебе? — Вот! Все вы, бабы, такие. Бизнес-леди хреновы. Дома днями не бываете, вместо того, чтобы суп нормальный сварить да носки мужу постирать. А потом холодными ночами воете в подушку в одиночестве. Вначале станьте нормальными, а уж потом ждите, что вас замуж возьмут. А иначе – не плачьте! И тут мне стало очень смешно. И почему-то вспомнился старый анекдот, как сантехник, раз за разом, нырял в канализацию, а потом самодовольно говорил инженеру: «Учись, пока я живой! А то так и будешь всю жизнь мне ключи подавать». Но… Мужчина всегда прав – просто по факту рождения. И его логика всегда опирается только на факты. А мужской шовинизм… не, не слышали. А Инка… Инка захлопнула багажник, увидела нас, секунду подумала – подходить или нет… Потом помахала рукой, бросила на переднее сидение сумочку, стоимостью в месячную зарплату того, кто так боится ее содержать, которую с легкостью купила себе сама, и повернула ключ зажигания. Не иначе, как поехала плакать… Автор: Татьяна Лонская

В тот страшный день, когда рухнул купол аквапарка «Трансвааль», 8-летняя Саша Ершова совершила настоящий подвиг. Невероятным усилием воли и любви она несколько часов держала на руках 3-летнюю Машеньку. Представьте себе: под бетонными плитами, в ледяной воде, маленькая Саша не сдалась. Она боролась за жизнь чужого ребёнка, которая полностью зависела от нее. Сейчас Александре 30 лет. Возможно, она уже осуществила то, о чём в 2004 году спрашивала у мамы: можно ли будет рассказать эту историю своим детям. «Когда они не будут слушаться, ты им поставишь видеокассету, покажешь свою медаль и скажешь: вот вы балуетесь, а я в вашем возрасте уже подвиги совершала», – говорила тогда с гордостью Сашина мама. …14 февраля 2004 года Саша с мамой Любой и папой Женей на папин день рождения решили прокатиться из Твери в Москву. Для праздника выбрали огромный аквапарк. «Вдруг над головой что-то хрустнуло, и рядом со мной упала огромная балка, – вспоминала Саша. – Я нырнула и увидела, что под воду уходит маленькая девочка. Я поняла, что она не умеет плавать, и схватила ее под грудь. Вместе с ней я вынырнула, стала ее утешать». Девчонки не успели выскочить из бассейна. Прямо над их головами, как карточный домик, сложились тяжеленные плиты. Голова Саши торчала из воды, а к груди прижалась испуганная крошка в ярком купальничке. Почти два часа второклашка Саша держала малышку на руках, не чувствуя, что у самой сломана левая рука и сильное сотрясение мозга… В это время Сашина мама без остановки копала снег между обрушившимися плитами с другой стороны, где, по её мнению, должна была находиться дочь. И, наконец, увидела Сашу. «Сашенька, поставь девочку и подныривай под плиту, за ней сейчас придут», – умоляла Люба. Но Саша ответила, что не может оставить Машу: та не умеет плавать, ей здесь будет «с головой». На все Любины мольбы и уговоры Саша не поддавалась. Люба кричала в голос и, обламывая ногти, царапала бетон, безуспешно пытаясь сдвинуть плиты. Когда стало понятно, что Саша не оставит девочку, а спасатели всё не идут, парнишка-инструктор поднырнул под плиты и вытащил 3-летнюю Машу, а потом помог Александре. Уже после мама спросила дочь, сильно ли она испугалась. Саша ответила, что подумала, что это бьют в барабаны и сейчас начнётся какое-то шоу. Заплакала девочка только когда увидела через щель между плитами окровавленного папу, которого срочно эвакуировали. За героический поступок Саша была награждена медалью «За спасение погибавших». Но самой большой наградой для Саши стало то, что в этой трагедии выжили её родители. Этот страшный день стал для их семьи вторым днём рождения: все уцелели в самом эпицентре разрушений – там, где жертв было больше всего.

Коллеге дочь подарила собачку – маленькую такую, черненькую. Редкая порода. И вот она с этой собачкой ехала в поезде и на секундочку вышла из купе в туалет, буквально на секундочку! Поезд был полупустой и она ехала в купе одна. Дверь, естественно, закрыла. Ну, куда же может деться маленькая собачка из закрытого купе? Некуда ей деться! Когда вернулась, собачки не было. Она облазила и обыскала все купе – НЕТУ! Потом заметила, что имеется крошечная дырочка в стенке с соседним купе – а вдруг собачка там?! Стала ломиться в соседнее купе – никто не отзывается и не открывает. Она к проводнице: так и так, собачка-собачка-собачкааааааааа! Проводница – что ж она, зверь что ли? – открывает дверь своим ключом... И видят они картину маслом: на столике лежит жареная курица, как положено, рядом – собачка, чуть побольше жареной курицы, которая радостно эту курицу обгладывает, а напротив – пассажир, хозяин курицы, в глубоком ступоре. – Можно, я заберу свою собачку? – робко спросила дама. Тут гражданин вышел из ступора, повернулся, и, взглянув на даму глазами, полными ужаса, спросил трагическим шепотом: – А ЭТО ЧТО – СОБАЧКА?! Ну да, его можно понять – только представьте: сидите вы, выпиваете, курицей закусываете, а тут вдруг из стены вылезает ТАКОЕ... Бельгийский грифон порода называется!

Творожная «ПАСХА» со сгущенкой — это настоящий праздник вкуса и нежности! Этот десерт получается невероятно мягким, сливочным и ароматным, идеально подходит для светлого праздника Пасхи. Порадуйте себя и своих близких этим изысканным лакомством, которое легко приготовить дома. 📝 Ингредиенты: • Творог — 360 г • Желток — 1 шт. • Сливки от 20% — 160 мл Читать продолжение...

Не понимаю сегодняшнюю молодежь! У нас хорошая большая зарплата, 60 тысяч! Ну как 60, до вычета налогов 60. Ну как до вычета, на руки даем 30, а остальное баллами магазина на карту, но вам же все равно нужно покупать продукты! Ну да выкуп просрочки обязателен. Ну да директор магазина может в пятницу пробить себе бутылку вискаря и сказать раскидать оплату по смене. Ну да, полная материальная ответственность, все украденное оплачивается из зарплат сотрудников. Ну да, штрафы если сел за 12 часовую смену, если на обед потратил больше 10 минут, если форму за свой счет не постирал. Форму кстати выдаем! Есть 68 размер и 33, если не подходит, придется купить. Нет, штрафы не незаконные, вы же по ГПХ работаете, а не по ТК. Смена 12 часов с 9 до 21, да. Значит приходите в 7, открываете магазин, моете, приезжает грузовик, вам нужно его разгрузить, ну там буквально 8-10 палет, расставить товар, ценники развесить, подготовить к открытию вобщем магазин. А потом с 9 до 21 ваша оплачиваемая смена. Потом нужно закрыть магазин, помыть, убрать, расставить товары, ценники поменять и к 23 будете свободны. Конечно, отпуск сколько угодно, хоть 90 дней! Но за свой счет. И телефон не выключаем, может потребоваться выйти в любой день. Больничных нет, вы же молодые, чем вам болеть? Эй молодежь, куда ты уходишь? Не понимаю!

КАКАЯ ОНА КРАСАВИЦА 21 августа 1995 года в автокатастрофе вместе с женихом Сергеем Бугаевым в возрасте 23 лет погибла начинающая певица и автор песен из Новосибирска Татьяна Печенкина, выступавшая под псевдонимом Снежина. А два года спустя песни никому не известной провинциалки неожиданно зазвучали по всем каналам в исполнении эстрадных звезд первой величины во главе с Аллой Пугачевой и Иосифом Кобзоном. Поэтесса Татьяна Снежина родилась 14 мая 1972 года. За 23 года жизни она написала около 200 песен, которые исполняли Алла Пугачева, Иосиф Кобзон, Лолита Милявская, Кристина Орбакайте, Лев Лещенко и другие звезды.

Пишет девушка. Как думаете права она или нет? Пишите свое мнение в комментариях✍ Здравствуйте все. Хочу просто сказать всем - пожалуйста, думайте о детях и не рожайте их в зрелом возрасте! Мне 20, маме 61. У неё часто скачет давление, болят суставы и она абсолютно меня не понимает. И у моих подружек родители 40+, которые и отдыхать вместе летают и на одной волне с ними. У мамы разговоры только о её здоровье, о том, как ей сложно. Постоянно просит приехать и помочь ей по дому, побыть с ней. Когда не могу поехать несколько дней у неё скачет давление, очень обидчивая в силу возраста. А меня кто-нибудь спросил, хочу ли я так жить? И началось всё это не вчера, а уже несколько лет так. И всё своё студенчество я сижу около мамы пока другие веселятся, отдыхают, путешествуют.